Я лежала в мягкой чистой постели, окутанная свежестью утра и думала о предстоящем дне, слушая тишину еще не проснувшегося дома и волшебную мелодию, которую пели птицы. В такое утро всегда чувствуешь, что случится что-то радостное или необыкновенное. Я замерла от умиротворенности и счастья, думая о детях, улыбаясь новому дню и приветствуя жизнь!

Внезапно громкий стук сотряс пространство и ворвался в спальню.

— ФБР! Открывайте!

Ужасающий рык пронесся по спящему царству. От внезапного вторжения я испугалась, к горлу подкатила тошнота и кровь запульсировала в голове. Не понимая, что происходит, я накинула легкий шелковый халат и бросилась к парадным дверям. Только и смогла, что услышать крик ошеломленного мужа:

— Надира! Подожди! Не открывай! У него был голос загнанного зверя, но было поздно. Я стояла у входной двери и пыталась дрожащими руками ее открыть. Только повернула замок, как несколько вооруженных агентов ФБР ворвались в дом. Один из них со всей силы толкнул меня
к стенке:
— Лицом к стене! Руки за спину!
Другой, очень большой и очень толстый, с животом, как булькающий аквариум, и с широким мясистым лицом, громко прорычал с искаженной физиономией:
— Кто еще здесь, в вашем логове? Не двигаться! Где все остальные ваши?

От шока я бы и не смогла двинуться, просто замерла в ужасе. Через пелену нереальности я смогла распознать в коридоре мужа с серо-зеленым лицом, выпученными глазами и перекошенным ртом. Эльнар, голый, скакал на одной ноге, отчаянно пытаясь натянуть домашнее трико.

Через открытую дверь я увидела, что во дворе стояло несколько фургонов всех телевизионных каналов и газет Эль-Пасо. Огромные прожекторы светили прямо в глаза. Репортеры выстроились около двери, как стая шакалов, боясь упустить свою добычу. Мой страх в момент сменился любопытством, и я хотела посмотреть, что вообще происходит. Но толстый офицер толкнул меня лицом к стене, схватил руки и поднял их над моей головой. Я почувствовала на шее его тяжелое дыхание. Агент прижал меня к стене своим грузным телом и надел наручники.

Пять или шесть церберов ФБР бегали по всей усадьбе с заряженными пистолетами и шумящими рациями в надежде выявить спрятавшихся, по их мнению, людей. Но вместо русской криминальной братвы фэбээровцы нашли только моих детей с вытаращенными испуганными глазами и нежеланием вылезать из своих кроватей. Бедняги-спецы были неподдельно расстроены!

— А ты, сучка русская, совсем ничего! — прохрипело в ухо толстое желе и пригвоздило меня к стене посильнее. К такому обращению мне не привыкать. Я знала, что я очень даже «ничего». Да и одета была в красивое шелковое белье, которое напоминало костюм для стриптиза.

Воспользовавшись тем, что он подвинулся ко мне чуть ближе, я сильно наступила ему пяткой на ногу. Несмотря на то, что я была босая, он все равно взревел от боли. Краем глаза я увидела, как его перекосило. На заплывшем багровом лице проступили капельки пота, и он стал выглядеть еще безобразнее. Я усмехнулась:
— Что? Тебе больше не доставляет удовольствие обтираться об мою попу? Отчего ты такой багровый?
— Заткнись, сучка, — прошипел он и еще больше прилип к моему заду.
— Она оказывает сопротивление при аресте! — разбрызгивая слюну, крикнул он.

Мне было и противно, и смешно одновременно. Они совсем не похожи на благородных копов из кино. И, надо добавить, я не понимала серьезность ситуации. Мне казалось, что все это — дикое недоразумение. Просто я чувствовала, что эта свинья сильнее и сильнее прижимается ко мне, и это вызывало у меня отвращение и смех.
Забежала еще куча людей в черной одежде, на спине у всех большими буквами было написано: «ФБР». Они рассыпались по дому. Рыская повсюду и проверяя каждый угол, они рапортовали по рации:
— Здесь чисто!
— Здесь тоже чисто!
— И здесь тоже.
Кто-то из них орал, не переставая:
— Ищите тщательно! Здесь логово русской мафии! Кто здесь еще есть?
— Я, я здесь! — проскулил мой муж.

Я обернулась посмотреть, что они с ним сделали, что он так завыл. Эльнар сидел в зале, забившись в угол. Такой ничтожный и маленький… От вчерашнего грозного повелителя не осталось и следа. С бледно-белыми губами и трясущимися руками, жестикулируя, он пытался говорить, жалобно поглядывая на людей с автоматами.
— Кто еще здесь? Где все остальные подельники? — в ухо орал студень.
— Больше никого нет. Мои дети спят в своих комнатах.
Только мои дети! Больше никого! — уверенно ответила я. Мне
дико захотелось показать им язык.
— Что, обосрались, твари? Мафия ушла в загул! — по-русски процедила я сквозь зубы.

Эльнара, уже в наручниках, провели мимо меня и он, услышав, что я сказала офицеру, взмолился:
— Надира, пожалуйста, будь осторожна! Они сейчас срок накинут за сопротивление правосудию!
— Да пошли они… Правосудие!
Эльнар вызвал у меня глубокое омерзение. Еще вчера он орал на нас с детьми, обвинял в расточительстве и тряс перед носом счетами за электричество. Кричал, что я должна теперь служить еще усерднее, чтобы загладить свою вину. А теперь он был похож на жалкую придавленную мышь, которая от шока пищит с искривленным ртом.

— Что с нами будет! Что с нами будет! — растерянно причитал Эльнар.
— Ты же господин, ты мне скажи, что с нами будет, — осмелела я. — Если ты про срок говоришь, значит, знаешь. Мне даже почудилось, что я совсем не боюсь Эльнара, он-то не сможет теперь добраться до меня.
— Заткнись, сучка! — еще больше взбесился толстый, от-того что не мог понять русского языка. Он еще крепче сжал мои запястья. Пока я наблюдала за бегающими по всему помещению и нагло обыскивающими мои личные вещи фигурами, мне стало смешно. Неужели эти сыщики-федералы действительно думают, что они напали на след крупной преступной группировки? По-моему, эти идиоты все еще воображали, что поймали особо опасных преступников, к которым каждую минуту может прийти подмога русской братвы. Я и подумать не могла, насколько все серьезно…

Походкой победителя в дом вошла еще одна агент ФБР. Она бросила на нас с толстяком пренебрежительный взгляд и с отвращением крикнула моему желеобразному охраннику:
— Да отцепись же от нее! Она в наручниках.
— Она оказывала сопротивление, агент Джонсон! — как-то смущенно сказал толстяк.
Он совершенно неуместно засмеялся и отпустил меня. Я повернулась и увидела, как его живот затрясся, словно водяной матрас. Эти ФБР-агенты были один противнее другого.
Джонсон, высокая бесцветная женщина лет сорока, по-видимому, была старшая в их организации.
— Вы арестованы. В машину их! По одному! — крикнула она, с важным видом убирая пистолет в кобуру на поясе.»
«Не знаю, как мне удавалось сохранять такое спокойствие. Наверное, это внутренняя уверенность, что я не имею отношения ни к чему происходящему. А может, я просто до конца не осознавала, что происходит. Или, может быть, это был защитный механизм моего организма. Не знаю.

Взглянула на часы. Было 05:55 утра. В тот момент я не понимала, что ухожу навсегда из своего дома. В голове летал рой жужжащих мыслей. Все путалось! Что случилось? Чего они хотят?
Когда детям идти в школу? Кто за ними сегодня присмотрит? Ой, я забыла сказать Зарине, чтобы убрала домашний йогурт, который я поставила накануне.

Прокиснет ведь…